Ещё один блог о кино

Скука — вот истинный бич армейского офицера, запертого в глухом гарнизоне где-то на окраинах необъятной империи. Однообразный, осточертевший пейзаж за окном, лица сослуживцев, изученные до мельчайших морщин, полное отсутствие привычных городских увеселений — ни тебе цирка, ни театральной ложи, — а вдобавок щемящая тоска по родным курским или орловским просторам и по той, что осталась там, в далекой столице губернии, ждать и хранить верность. Быт провинциального офицерства в дореволюционной России — кладезь сюжетов для русской литературы: от лермонтовских страниц до купринских и замятинских повестей. Досуг обитателей захолустных гарнизонов был по-спартански скуп: карточный стол, алкоголь, да пара зачитанных до дыр книг. И, если повезет, какая-нибудь местная матрона, согласная скрасить вечер. Спасаясь от гнетущего однообразия, офицеры пускались на выдумки, и многие из их забав граничили с гибелью, унося жизни молодых, полных сил мужчин. Самая знаменитая из них — «русская рулетка», обесс

«Всё здесь для этого есть и тишина, и сонм ароматов, запахов... Особенно люблю, как пахнет сеном, а по осени — опавшими яблоками. Вдохновляют звон посуды, отдалённый ход старинных дедовых часов-ходиков и даже любимые тётки, сидящие в глубоких креслах за grand-пасьянсом. Всё это вместе взятое вызывает вдохновение. Какое-то неимоверное желание работать». Читая строки Толстого, исполненные любви к своему дому, к Ясной, невозможно не захотеть там побывать. На протяжении многих лет побывать в Ясной Поляне, в доме величайшего писателя в истории, было моей мечтой. Сбылась мечта в сентябре 2026 года. Мы отправились в Ясную с женой. Выехали из Москвы в Тулу на электричке, там заселились в заранее забронированные в Интернете апартаменты. Без небольших приключений не обошлось (так, телефон владельца апартаментов ответил только после обращения в администрацию приложения). Сбросив рюкзаки в номере, мы немного походили по центру Тулы (симпатичный провинциальный город с удивительным холмистым рель

"Ты хочешь, чтобы мое дитя просто извлекли из меня, я же желаю стать матерью по-настоящему!" - воскликнула Диана. Принц одарил её ледяным взглядом и процедил сквозь зубы: «Но это противоречит вековым устоям королевского дома!» Начиная с 1840-х годов, роды в монаршей семье проходили по принципу так называемого «сумеречного сна». Будущую мать погружали в общий наркоз, после чего младенца извлекали с помощью акушерских щипцов. Именно таким способом произвели на свет своих наследников королева Виктория и королева Елизавета II. Казалось, этот ритуал навечно закрепится в династии, однако во второй половине XX века нашлась смелая женщина, которая дерзнула переломить уклад и положила начало подлинной революции в британских королевских родах. Этой бунтаркой, конечно же, оказалась Диана Фрэнсис Спенсер — та, кого мир знает как принцессу Диану или леди Ди. О первой беременности 20-летней принцессы официально объявили 5 ноября 1981 года. К тому моменту отношения между Дианой и Чарльзом уже серьёзн

Отчим стал заходить в ее комнату слишком рано, и Роми так и не смогла простить Ханса. С юных лет она искала в мужчине защитника, опору, и Ален Делон, при первой же встрече обозвавший ее "немецкой гусыней", на эту роль ну никак не подходил... Ее появление на свет в Вене 23 сентября 1938 года отделяло ровно полгода от мрачного дня аншлюса Австрии, учиненного бесноватым фюрером. Новорожденную, которой было начертано стать звездой экрана, нарекли Розмари Магдаленой Альбах, а в кругу близких называли просто Роми. В ее жилах текла творческая кровь: отец, Вольф Альбах-Ретти, блистал на сцене Венского народного театра, а мать, Магда Шнайдер, была признанной кинодивой Германии. Спустя месяц после рождения Роми семья перебралась в живописное баварское поместье Мариенгрунд в Шёнау-ам-Кенигсзее, где их ждали бабушка с дедушкой. Вскоре родители, доверив детей заботам гувернантки, умчались на гастроли. Бесконечные разъезды Вольфа и работа Магды свели их общение с дочерью к редким, мимолетным встреча

Евфимия просмотрела в зеркало - и закричала так, что слышно было на соседней улице. На бедняжку смотрело чудовище. Чудовище, которым Евфимии теперь предстояло быть... Появилась она на свет в Сызрани, что на Волге, в 1881-м, однако в городских книгах записи о её рождении не значится. Виной тому — её батька, крестьянин Кузьма Алексеевич Гусев: в мещанское сословие его причислили уже после того, как дочка народилась. Получив наконец бумаги, Гусев приписался к Покровской церкви, где младенца и окрестили. Нарекли Хионией — в честь мученицы солунской, что пострадала за веру в IV веке. Правда, дома чудное греческое имя не прижилось — язык ломать не хотели, а звали девчонку попросту, Евфимией. Гусевы слыли семьей богобоязненной, но без фанатизма. Кузьма Алексеевич и чарку мог опрокинуть, и пост нарушить, и супругу Марфу Петровну походя взгреть. Всякое в избе случалось. В 1894-м грянула беда: у тринадцатилетней Хионии внезапно нос провалился: в зеркале девочка себя не узнала. Брат Андрей потом

На досуге я пересмотрел сериал Владимира Бортко, а затем, уже будучи не в силах вырваться из булгаковского мира, — фильм Юрия Кара. После этого просмотра мне стала понятна основная причина провала картины Кара. И лежит она вовсе не в слабой операторской работе или в "пожилой" Маргарите. Всё гораздо глубже и одновременно проще: неудачу фильма предопределил провал образа Ивана Бездомного. Сергей Гармаш — актер невероятно одаренный (вспомните хотя бы его пронзительную работу в «Любовнике»), но здесь он выдал фальшивую, карикатурную игру. Вместо поэта, пусть и пролетарского, — какой-то, извините, гопник. Его Бездомный — это сплошные крики, агрессия и вылупленные глаза. И ведет себя Иван так даже в стенах клиники. Там, где у Булгакова герой начинает обретать покой и тихую мудрость, Гармаш продолжает срываться на истеричные вопли. Бездомный Гармаша не показывает зрителю трагическую эволюцию литературного прототипа. И вот парадокс: на первый взгляд, один неудачно сыгранный персонаж — ещё

Джейн осознала истинный масштаб беды лишь тогда, когда случайно бросила взгляд в зеркало и увидела округлившийся живот. Отличница, гордость родителей — как же она могла быть такой наивной? Её появление на свет случилось в 1933 году в небольшом городке Брин-Мар, расположенном в штате Пенсильвания. Отец девочки, Герберт Уильям Палмер, трудился адвокатом, а мать, Вера Джеффри Палмер, вела домашнее хозяйство. При крещении младенца нарекли Верой Джейн. Раннее детство Веры прошло в Филлипсбурге, штат Нью-Джерси: туда семейство перебралось из-за карьерного роста отца — мистер Палмер получил должность юриста у самого Роберта Б. Мейнера, будущего губернатора Нью-Джерси. В 1936-ом Вере Джейн исполнилось три года, и в этом же году грянула трагедия: её отец скоропостижно скончался от сердечного приступа. Овдовевшая мать три года воспитывала дочь в одиночестве, а затем повторно вышла замуж за инженера по сбыту Гарри Лоуренса Пирса. Вера Джейн росла жизнерадостной, энергичной и невероятно честолюби

"У вас есть лоно, но рожать вы не намерены, как это понимать?" - возмущался супруг. Эмилия закрывала лицо ладонями: восемнадцать лет! Восемнадцать лет она проходила с животом! А Джеймс требовал еще! Видит Бог, она любила его, но на этот раз ее душу захлестнула такая жгучая жажда мести, что она не нашла в себе сил противиться. И выход был найден... Она появилась на свет 6 октября 1731 года. Её отцом был Чарльз Леннокс, второй герцог Ричмондский, матерью — придворная дама Сара Кадоган. В жилах девочки текла королевская кровь: её отец приходился родным сыном первому герцогу Ричмондскому, который, в свою очередь, был признанным внебрачным отпрыском самого короля Карла II. Уже в четырнадцать лет Эмилия считалась одной из самых завидных партий Англии: богатая наследница, знатного рода, к тому же состоявшая в родстве с монаршей фамилией — пусть и по боковой линии. К тому же она была наделена редкой красотой, острым умом и получила блестящее по тем временам образование. Претендентов на её руку

Один солдат позабавился, да вот уже и другой идет. Княжна лежала на вшивой соломе, как неживая. На насмешки и жестокость она уже внимания не обращала. Пленница видела лишь мрачный потолок с разводами черной плесени. Слезы катились по щекам, и в душе уже не осталось места ни жажде богатства, ни тщеславию, ни властолюбию - только лишь желание, чтобы этот кошмар скорее закончился... Ещё совсем недавно, в 1770 году, в немецком городе Киле, её знали как «фройляйн Франк». Тогда она была звездой балов и аристократических раутов, купаясь в лучах славы. Современники описывали её как миниатюрную и стройную брюнетку с роскошной гривой темных, словно вороново крыло, волос. Немка по происхождению, она удивительно походила на уроженку солнечной Италии, что придавало её облику особую пикантность и неизменно привлекало к ней жадные мужские взгляды. Вскоре кильская красавица перебралась в Берлин, но там её постигла некая неприятная история, подробности которой канули в Лету. Инцидент оказался настольк

В спальне раздался испуганный шепот, затем зашуршала ткань. Юлия замерла на пороге, как громом пораженная. Коля там не один! Но кто с ним? Кто та, что не постыдилась прийти в чужую квартиру, лечь на чужую супружескую постель? Юлию Хрущеву современники называли «внучкой-дочкой» Никиты Сергеевича, и это прозвище было далеко не случайным. Она появилась на свет в 1940 году в семье Леонида Хрущева и Любови Сизых, которая стала второй супругой старшего отпрыска будущего главы государства. Едва девочка родилась, ее отец, военный летчик-истребитель, отбыл на линию фронта. В разгар лета 1941-го самолет Леонида был подбит немецкими войсками. Проявив недюжинное летное мастерство, он сумел дотянуть до переднего края и произвел вынужденную посадку. Полученные ранения оказались тяжелейшими: осколочный перелом ноги, сильнейший ушиб грудной клетки и прочие травмы. Раненого офицера эвакуировали в Куйбышев (сегодняшнюю Самару), где он провел долгие месяцы на больничной койке. В госпитале в полной мере